Красный шарф

— Привет, красный шарф.
— Привет, — смущенно улыбаюсь. В голове истерично колотится SOAD. Свинцовое адреналиновое небо.
— Как будем друг друга звать? — ответная улыбка интеллигентного хищника.
— Давай по никам, большего нам не нужно.
— Ну здравствуй, Лилит.
— Здравствуй, Зугр.
Неловкое молчание. Обманчиво небрежными взглядами прощупываем друг друга, ищем слабые места, знакомые черты, стираем косметику фотошопа с лиц. Он интересней, чем на экране, динамичней. Харизму не передать пикселями. Сильные, вкрадчивые движения. Открытая улыбка. Подыскиваю еще клише для описания… Тем временем он берет меня за руку, инстинктивно пытаюсь отдернуть.
— Не надо, мы ведь за этим пришли.
— Еще не пришли, — пытаюсь пошутить. Пошлятина какая-то.
Короткий пристальный, как скальпель, взгляд. Медленно бредем по безлюдному Хрещатику. Незаметно перекидывание фразами превращается в изящную беседу ни о чем и обо всем, о королях и капусте, о политике и протуберанцах, о книгах и спорте, о мужчинах и женщинах. Внутри постепенно разгорается маленький уголек возбуждения. Он остроумен и податлив, стоит на своем, но не категоричен, он не стесняется собственного смущения от необычности ситуации. Немного расслабляюсь, разрешаю своей руке устроиться удобнее у него. Холодно, я одета, как всегда, легко и по-подростковому элегантно-небрежно. Наверное, это возбуждает солидных мужчин. Тоненькая анимэшная фигурка, короткие растрепанные черные волосы, яркие глаза, бледные губы. Выдает взгляд взрослой женщины да острый циничный ум. Убийственная смесь, как мне часто говорит Друг. Притягивающая и отпугивающая одновременно.
Холодно и готично, низкие серые тучи, дома и силуэты приобретают слишком четкие неестественные очертания. А внутри меня огонь, вырывающийся в глаза и румянец. И руки ищут тепла горячих мужских ладоней.
— У тебя глаза блестят.
Моргаю и отвожу взгляд, как будто в чем-то провинилась. Глупо. Заставляю посмотреть на него. Медленно и бережно проводит пальцами по моей щеке. Судорожно вдыхает и идет ловить такси.
Куда-то едем. Руки все время вместе, как ниточка, которая дает ощущение реальности.
— Не убежишь?
— Могу.
— Поздно. Уже не отпущу.
Конечно, не отпустишь. Я этого не хочу. Я сама предложила этот эксперимент. Для себя. По-приколу. Черт, как же все-таки страшно. Где-то параллельно мелькают крим.хроники и сводки, но как-то неуверенно, ненастойчиво. Все это случается не со мной. С кем угодно, но не со мной. Я еду заниматься сексом в неизвестную квартиру с мужчиной, которого вижу первый раз в жизни. Похоже, у него это тоже впервые. Пытаемся о чем-то беседовать, а в голове мелькают невнятные расплывчатые кадры. Губы что-то говорят, а я пытаюсь представить их на вкус. Руки нежно, но настойчиво изучают мои линии жизни, судьбы, любви. Теперь ты знаешь обо мне все. Нет ничего больше. Глаза и руки. И бессмысленные фразы о погоде, которые уже никого не обманывают. Тонкая вуаль слов, не столько скрывающая, сколько подчеркивающая истинные намерения. Вечер. У нас есть ночь. Брачный период летучих мышей. Сравнение заставляет меня широко улыбнуться. Он изумленно смотрит на меня. Резко запускает пальцы в волосы на затылке и с силой соединяет наши губы. Барьеры сметены. Я подчиняюсь.
Кажется, приехали. Кажется, был лифт… Порог, спотыкаемся, стена превращается в пол, он сверху. Он везде. Он чужой, незнакомый, новый… Возбуждение с любопытством, два к одному и три маслинки, шампанское с коньяком, северное сияние… Пробую на нем опыт прошлых мужчин. А как ты отреагируешь на это?.. А там?.. Ни одной цивилизованной мысли, ни одного ограничения, вседозволенность контролируемого сна. Только мощный инстинкт продолжения рода. Говорят, что он основной. Любовь и благодарность тела, вызов, игра, уважение и раскованность. Раскрыться незнакомцу так, как никому больше. Никогда. Оранжевая вспышка. Одна большая и несколько маленьких. Вокруг разлита нежность. Белые лепестки-крылья простыни. Утро далеко, как северный полюс. Время застыло мухой в янтаре. Мы все успеем, сколько хотим и как хотим. Мы любим друг друга и не расстанемся никогда. Пока мы не запустим стрелки часов. Пока не кончится ночь…
Еду на работу, на улице оборачиваются мужчины. Слишком ярко горят глаза, слишком припухли губы, растрепаны волосы. Едва заметные приметы и следы, запахи и жесты. Самка. Лениво и неохотно одеваю маску занятой отрешенности. Улыбаясь, удаляю контакт из ICQ.

Иноземец (из подросткового)

Иноземец, что ты ищешь
Воспаленными глазами
В небе синем, бесконечном,
Безнадежном, незнакомом?

Твои руки пахнут пеплом,
Твои губы помнят пламя,
Твое племя стало ветром,
Твоя песня стала лаем..

Ты идешь, вдыхая звезды,
Во вселенское изгнанье.
По змее тропы морозной
На распятье, на закланье.

Ты оставишь запах боли
И смятенье в чьих-то душах,
Да приподнятые брови
Удивленно-равнодушно.

Незнакомец, чужеземец,
Иностранец, иноверец!
Я нашла себе дорогу,
Я нашла тебе подругу!

Наши слезы выжжет вьюга,
Наши души канут в вечность.
По циклическому кругу
Мы уходим в бесконечность…

Теория происхождения женщин

он (10:23:37 25/02/2009)
xxx: Читаю ща в вики про панд: Единственная пища панды (кроме духовной) — бамбук. В прошлом неоднократно случались войны панд с людьми из-за бамбуковых зарослей. Однако с развитием ядерного оружия эти войны временно прекратились.
yyy: Да, порой история многое скрывает от нас…

я (10:24:16 25/02/2009)
гы ))) временно… Панды наносят ответный удар )))

он (10:24:41 25/02/2009)
я их в Гонконге видел…. они коварны…

я (10:24:55 25/02/2009)
а нефиг тырить их бамбук ))

он (10:25:27 25/02/2009)
согласен. если начнется война — переметнусь на сторону панд….

я (10:26:34 25/02/2009)
они ручные, мягкие, с наивными доверчивыми глазами, но стоит тебе отвернуться, как они превращаются в страшных корыстных монстров, готовых убить за веточку бамбука…
совсем как женщины ))

он (10:27:27 25/02/2009)
женщины произошли от панд…

я (10:28:12 25/02/2009)
и сделал их из панд человеком… труд?
неееттт…. ШОППИНГ!!

Забываясь в ком-то

Забываясь в ком-то, просыпаясь где-то,
Я бреду на ощупь за полоской света,
На неясный шепот за границей смысла.
Капли крови солнца — золотые листья…

Рождена драконом, умираю ланью.
Узкий меч в ладони разрезает грани,
Завивает в кольца вырванные струны,
Маркером в тетради золотые руны.

Не сдаваясь боли и игре без правил,
Обжигая кожу, выдыхаю пламя.
Расплавляю камень в радужные капли,
Смысл жизни — поиск смысла жизни? Вряд ли…

Безнадежно веря, верю лишь в надежду.
Раз расправив крылья, ты не будешь прежней!
Кожаные флаги… Вы всего лишь тени!
В паутине судеб выберу сплетенье.

Выжигаю взглядом алые порталы,
Солнечные реки, мраморные залы.
Пепел мира — ветру, никому другому!
И укажет ветер мне дорогу к дому…

Мой Тигр

Мой тигр очень любит спать. Свернувшись в толстый ковер, вертикально подняв спутниковые тарелки ушей, он грезит о водопадах и стадах холеных зебр. Бесчисленные дни и ночи. Ему никогда не надоедает спать. Только жесткие проволочки усов ощупывают пространство, собирают запахи и звуки, фиксируют движения и эмоции, копят информацию. Упругие мышцы шевелятся под полосатым бархатом, готовят тело к прыжку, который никогда не случится… здесь. А там, под карамельным небом, испытав восхитительный полет, он уже захлебывается артериальной кровью убитой жертвы. Сладко-сладко урчит во сне, глотая сочное мясо. Спи, мой тигренок, я спрячу тебя за тонким слабым телом, закрою вертикальные зрачки голубыми круглыми линзами, заклею когти акрилом, нарисую ослепительную улыбку. Научусь говорить Вау! Ага! Оки! Выучу французский с его животно-урчащим грррр…
Я буду рассказывать тебе африканские жаркие сказки про москитов и пауков величиной с блюдце, уродливых наглых обезьян, радужных колибри с перьями из мечты, про дурманящие цветы-хищники, про чернокожего духа джунглей с ожерельем из черепов.
Только ты спи. Не для тебя этот мир, где только ярость и желание убивать спасают от удушья. Вдох через силу, шаг — через силу, любовь — через насилие… Выживают сильные. Во мне много ярости, столько, что хватит на вечность.
Не обижайте моего тигра, не будите…

Фестиваль Burning Man или о чем мечтают зебры.

"Попытка описать это мероприятие человеку, который никогда на нем не был, немного сходна с попыткой описать слепому человеку как выглядит тот или иной цвет", утверждают побывавшие на фестивале.

 

Ежегодный восьмидневный фестиваль проходит в Пустыне Черной Скалы в штате Невада, США.

 

Кульминацией фестиваля является сжигание огромной деревянной статуи человека за два дня до окончания (в субботу). История сего необычного мероприятия берёт своё начало в 1986 году, с традиции группы друзей, устраивавших ежегодный праздник на одном из пляжей Сан-Франциско, сжигая небольшого деревянного человека.


 

За короткий период в пустыне образуется город  в виде полуокружности с концентрическими улицами.

Фестиваль Burning Man не имеет одной выделенной цели своего проведения. В большей мере фестиваль создаётся самими бёрнерами (англ. burners) — рядовыми участниками, которые призываются к выражению сообщества, искусства (в виде так называемых инсталляций), абсурдности, декоммодификации (англ. decommodification) и общего веселья. Организаторы призывают к активному участию в фестивале, посещение события в качестве наблюдателя не одобряется.

Декларируется 10 основных принципов:

Радикальное включение
Обмен подарками
Декоммодификация
Радикальная самодостаточность
Радикальное самовыражение
Общественные усилия
Ответственность
Не Оставляй Следа
Участие
Непосредственность

По улицам не разрешается ездить на автомобилях, кроме арт-машин, всячески разнообразно-украшенных изделий, и велосипедов.

 

Творчество приобретает невероятно разнообразные формы. Здесь напрочь отсутствуют внешние рамки, ограничения, традиции, нормы и т.д., кроме одной: не мешай жить и самовыражаться другим! 

 

Немного статистики:

Год Тема Количество участников

1986 Без темы 20

1987 Без темы 80

1988 Без темы 150—200

1989 Без темы >300

1990 Без темы 500

1991 Без темы 250

1992 Без темы 600

1993 Без темы 1 тыс.

1994 Без темы 2 тыс.

1995 Good and Evil (русск. Добро и Зло) 4 тыс.

1996 The Inferno (русск. Инферно) 8 тыс.

1997 Fertility (русск. Плодородие) 10 тыс.

1998 Nebulous Entity (русск. Туманная Сущность) 15 тыс.

1999 Wheel of Time (русск. Колесо Времени) 23 тыс.

2000 The Body (русск. Форма) 25,400

2001 Seven Ages (русск. Семь Веков) 25,659

2002 The Floating World (русск. Плавающий Мир) 28,979

2003 Beyond Belief (русск. Вне Веры) 30,586

2004 The Vault of Heaven (русск. Небосвод) 35,664

2005 Psyche — The Conscious, Subconscious & Unconscious

(русск. Психика — Сознательное, Подсознательное и Несознательное) 35,567

2006 Hope and Fear: The Future (русск. Надежда и Страх: Будущее) 38,989

2007 The Green Man (русск. Зеленый Человек) 47,366

2008 American Dream (русск. Американская Мечта) 49,599[4]

2009 Evolution (русск. Эволюция) —

Информации и описаний в нете множество. Это действительно другое измерение, параллельный мир.

И я очень хочу туда попасть… 

Я — дверь.

Пылинки плывут ручейком в лунном свете.
Стокатто часы или пульсом в висках.
Застывшее время уснувшие дети
Сплетают узором в ночных облаках.

Мгновенье как жизнь. Неподвижно любуюсь
Дрожаньем ресниц, а за ними — чертог
Хрустальных мостов. Темноту, как живую,
Ты черною кошкой положишь у ног.

В руках стрекоза и кусочек печенья,
И мамин браслет из блестящих шаров.
Вселенная дарит миры из забвенья.
Движенье ресниц — ты к полету готов.

Играя планетами, прячешь галактики
В чернющие дыры широких штанов.
И в звездных песках из аргона лопаткою
Ты роешь тоннели до самых основ.

Тихонько смеешься, когда получается
Салютом взорвать молодую звезду.
А кто-то с улыбкой, как будто нечаянно,
Крылом отведет — отворотит беду.

И кто-то на страже с разящим и огненным.
Ну дай поиграть! Осторожно — сожжет…
И нежно ладонью, дробящей присподнюю,
По детской щеке, чуть дыша, проведет.

Мой первый, пришедший к нам сквозь.
Я — дверь, я — врата, я посмела посметь…
Немного тоскуешь за ними, вы врозь.
Ты спи, а я буду смотреть…

Право на жизнь (в защиту быта)

В полумраке домашнего быта можно даже не думать о прошлом,
Ты повесишь уставшие крылья на крючок в полутемной прихожей.
Ты расслабишь затекшие руки так банально-улыбчиво-нужно,
Растворяясь в движении – танце, приготовишь обещанный ужин.

Посвящаясь домашним заботам, непривычно земным и весомым,
Стать цветком, монолитом и домом, стать крестьянкою с русой косою.
Твои стены крепки до основы, до базальта и огненной лавы.
Твое право на мир не оспорят, и не надо сомнительной славы…

И не надо полетов над краем, и не надо падений под солнцем,
Небо часто тебя предавало, небо больше в тебя не вернется…
Твои дети земные от плоти, твое счастье спокойно, как море.
Только шепчешь ночами тревожно: «Мое право на жизнь не оспорят…»

Одиссея.

Ухожу в долгий путь, ни унять, ни вернуть.
Вечный круг, край земли, бездна мира.
Поднимает свои паруса в небеса
Белоснежным сукном, многотонная бригантина.

Ветер, соль — всё в лицо. Подлецом
Станет тот, кто предаст. Тех на реи.
Солнце слепит глаза. Кто сказал,
Что в морях голоса? Череп реет.

Море пьет наши души, чем дальше от суши,
Тем меньше мы люди, тем больше мы рыбы.
Йод течет в наших венах, целуют сирены
Синеглазого юнгу. Вибрируют струны. Доплыть бы…

Ночь съедает огонь, звезды в море не тронь.
Отгоняет демонов ром. Внутрь до дна, громкий смех.
Перевернуто небо вверх дном, рассекаем бортом.
Золотая судьба, металлический бог любит тех,

Кто дошел до конца. Капли пота с лица.
Только что тебе ближе: зажиточный дом, за окном
Грязь и корни, заборы, законы, замки, цепи толще руки
Или чайкой лететь за кормой, серебристой стрелой,
                                            за волшебным руном?